Крымская весна

26 июнь 2020
139 раз

 

Мы хотим сохранить от наших предшественников не пепел, а огонь.

Ж. Жорес

 

«Дедунь, расскажи про свою весну!» – не унимался Андрейка, крепко обнимая за шею своего прадеда Игната Петровича. За окном мелькал зимний пейзаж, а колеса пассажирского поезда «Санкт-Петербург – Севастополь» весело отстукивали километры, убегающие в бескрайнюю даль. В такт колесам прыгало от радости сердце мальчугана. Это ж надо, какое событие! Фирменный состав «Таврия» первым в истории проедет по железнодорожной части Крымского моста и прибудет в Севастополь! А в нем – он, Андрейка, с папой и прадедом мчит в далекое прошлое…

Мальчик был рад встрече со своим «старым дедуней». Виделись они редко, потому что жили в разных городах, но их встречи всегда теплым комочком западали в душу Андрейки. Дедушка был великолепным рассказчиком. Его истории «про советское время» нравились Андрейке: для мальчика они звучали почти невероятно. «Выдумывает он их что ли?» – рассуждал про себя внук, но, поразмыслив, понимал, что сочиняла эти истории сама жизнь. Ведь прожил прадед девяносто четыре года. Это же почти целый век!Больше всего Андрейка любил слушать про детство и молодость Игната Петровича, потому что это были хроники героических лет. От этих рассказов у Андрейки перехватывало горло, глаза начинало нещадно щипать от подступающих слез, но он незаметно вытирал их ладошкой и просил деда продолжать.  И дед продолжал…

 – Дедунь, давай с самого начала.

– Как это? – лукаво улыбаясь, спросил Игнат Петрович.

– Расскажи про свое детство, – Андрейка уютно устроился напротив и приготовился слушать.

– Эх, миленький, какое там детство! Родился я в небольшом селе под Херсоном. Семья большая была, семь ребятишек да мать с отцом. Родители в колхозе работали, жили бедно. А когда мне восьмой годок пошел, начался страшный голодомор. Ух и тяжко было, внучек, пережить такое испытание. Много детей схоронили тогда в нашем селе. Но отец смог нас сберечь, выжили все, кроме одного…

Игнат Петрович горько вздохнул, опустил голову и замолчал. Глаза его часто-часто заморгали, и на секунду Андрейке показалось, что перед ним сидит не его дедушка, а напуганный и беззащитный семилетний мальчонка. Андрейка не решился прервать его нелегкие воспоминания и дождался, когда дед продолжит сам.

– Я ведь и в школу пошел позже своих ровесников на целый год, потому что дюже слабенький был, еле на ногах стоял. В школе мне нравилось, но поучиться пришлось недолго, всего четыре класса.

– А почему так мало, дедунь?

– Потому что работать надо было, помогать семье. Я был чуть старше тебя, когда отправился на фабрично-заводское обучение. Учились мы в Каховке, это километров шестьдесят от родной деревни будет. Вставали утром рано, делали зарядку, завтракали, шли на уроки, а потом каждый свою профессию да военное дело осваивал.

– Зачем военному делу вас учили, ведь войны-то не было еще?

– О войне, внучек, вслух никто не говорил, но все ее ждали. И когда однажды утром объявили, что нас распускают по домам, потому что началась война, удивления не было. Мы вещички похватали и домой бросились – добирались, кто как может. Войска наши отступали по Днепру и повернули правее, на Крым, а наша деревня оказалась как раз посередине. И потянулись долгие месяцы оккупации.

– Немцы жили прямо в вашем доме? – у мальчугана от удивления округлились глаза.

– Да, и в нашем, и в соседних домах.  Они чувствовали себя привольно. Забирали практически все продукты, подушки, одеяла, резали кур, домашний скот и постоянно пили водку. А я старался им вредить, как только предоставлялась такая возможность. Мамка мне не раз говорила: «Не зря я тебя Игнатом назвала, это значит «огненный». Осторожнее будь, огонек». Это она, мамка, меня так звала. Рыжий я был, как огонь… То овес у лошадей в колодец сброшу, то бутыль со спиртным разолью, а однажды украл губную гармошку у немецкого коменданта. Он, конечно, догадался, кто виновник, и, не раздумывая, поставил меня к стенке – под расстрел. Мать, как это увидела, подбежала, бросилась в ноги фрицу, плакала и кричала, чтобы он пощадил меня. Благодаря ей я и остался жив.

 

Дед ласково потрепал Андрейку по непослушным волосам цвета спелой ржи и продолжал:

– А как только советские войска начали наступать от Сталинграда да гнать немца, мы с другими ребятами призывного возраста отправились в чаплинский военкомат, а оттуда – на Перекопский вал. Подходя к валу, я увидел мертвое поле: люди лежали на земле вроде снопов. Жуть, Андрейка! Нас определили в воинскую часть, учебный полк. А рано утром приезжает капитан морской пехоты и отбирает трех человек, среди них и меня. Так я стал морским пехотинцем и разведчиком. И позывной мне дали – «огонёк».

– Как мамка тебя называла… А в разведку ты ходил?

– Случалось, – ухмыльнулся дед, – бывало, что и в одиночку. Однажды подкрался к позициям противника, недалеко от посадок, да решил немного отдохнуть. Присел, чтобы вытереть вспотевшее лицо, а из-за деревьев фашистский унтер: «Русс! Сдавайся!» Немец был хилый, я бы запросто сбил его с ног, но у него за спиной десять солдат стояли. Поднял я руки вверх: одна – пустая, а в другой – граната. Правило такое у меня – граната всегда рядом! Чуть зазевался фриц – я швырнул гранату ему под ноги, а сам плашмя на землю. Взрыв. Унтер и один солдат упали замертво, а остальные сами руки вверх подняли, побросав оружие. Построил я их цепочкой и привел в полк. Корреспонденты ко мне потом приезжали и выспрашивали, как я подвиг совершил. Подвиг? Не знаю, сделал то, что нужно было сделать.

Андрейка слушал затаив дыхание:

– Какой ты смелый, дед! Ты настоящий герой! – и тихо добавил, – я бы, наверное, не смог так…

– Только тогда, внучек, корреспондентам я не сказал, а тебе скажу. Очень тяжко мне было на войне. Иду в поиск – а сердце часто-часто бьется; пить хочу – нельзя, терплю; ноги затекли – ползу по земле, становлюсь совсем плоским; слепни кусают – шевельнуться не могу, а в страшную минуту опасности слышу шум собственной крови. Слух такой у разведчиков, тонкий… Вот товарищи мои, светлая им память, настоящие герои…

Игнат Петрович трясущейся рукой вынул портсигар из пиджака и вышел из купе. Он почти избавился от этой вредной привычки и давал себе слабину только в минуты особого волнения.

– А что же было дальше? – тихо спросил Андрейка, когда прадед вернулся.

– А дальше настал час, когда мы получили приказ начать решительную ликвидацию немцев в Крыму. Вместе с моими боевыми товарищами форсировали Сиваш. Ух, как мы радовались тогда, что враг дрогнул и стал отступать по всем направлениям! А перед нами уже новая цель – освобождение Севастополя. К его штурму все готовились основательно: до каждого солдата довели замысел наступательного боя. Основной целью был штурм Сапун-горы. Там, Андрейка, фашисты держали мощную оборону. Но артиллеристы и летчики славно помогали нам, пехотинцам. И вот в самый разгар боя из-за повреждения кабеля пропала связь с группой прорыва. По приказу командира я отправился выполнять задание – найти обрыв. Шел, одной рукой держал кабель, другой – автомат. Обнаружил порванные концы и соединил их. А тут термитный снаряд попал в куст рядом со мной, и его осколком ранило мне правое плечо. Боль была нестерпимая… Слышу слова своего командира: «Не трогать его. Контузия в сырой земле всегда отходит». И все, больше ничего не помню. Почти сутки я там лежал, меня осмотрели, ранения сильного не было. Контузия прошла, только остался глухой на одно ухо, а сейчас и второе никуда не годится. Так что, Андрейка, вылечила меня земля, не дала сгинуть, сберегла. Родная крымская земля…

– За выполнение боевого задания на Сапун-горе был я награжден орденом Отечественной войны II степени, а за бои у Сиваша – орденом Красной Звезды, – сказал ветеран и протянул награды внуку. – А было это весной 1944 года. Теплая была такая, ласковая… моя весна… крымская…

9 мая 1944 года… Оперативная сводка Советского информбюро: «Сломив сопротивление противника, наши войска ночью… штурмом овладели крепостью и важнейшей военно-морской базой на Черном море». И вновь реял над Севастополем советский флаг…

Ночь, мерно стучат колеса, но пассажирам поезда 7/8 «Таврия» не до сна. Не спит Андрейка, не спит «старый дедуня» Игнат Петрович, не спит его внук и полный тезка, отец Андрейки – Игнат Петрович Антоненко. В два часа ночи состав, следующий по маршруту Петербург – Севастополь, пройдет по Крымскому мосту. Об историческом событии машинист предупредил за десять минут и замедлил ход. Пассажиры прильнули к окнам полюбоваться красавцем-мостом: его автодорожная арка подсвечена синим, железнодорожная – красным, а фарватерный участок моста подсветили в цвета российского флага. «Дедунь, смотри, какие огоньки!» – восхищенно кричит Андрейка.

Радость, восторг, гордость за страну! «Урааа!» – протяжно раздается по всему вагону. Девятнадцать километров по мосту, девятнадцать километров по мечте, ставшей реальностью…

Счастливо засыпают пассажиры поезда «Таврия» – свидетели грандиозного события. Тихо в купе, где расположилась семья Антоненко. Лишь «младший Игнат», отец Андрейки, не сомкнет глаз этой ночью. Ему не спится, он вспоминает свою весну – крымскую весну 2014 года. Ведь деду с его слабым сердцем так и не решились рассказать о том, участником каких событий стал его внук. Да и операция была секретная… Тревога. Подъем. На сборы пару часов. В Крым летели на ИЛ-76. В голове звучал приказ – не поддаваться на провокации, простых людей не пугать, стараться со всеми быть «вежливыми». Вспоминает Игнат, что поначалу местные жители боялись военных в камуфляжной форме без опознавательных знаков, так как не понимали, свои это или чужие, даже устраивали проверку. Вспоминает, как подошла к нему женщина и встревоженно заговорила по-украински. Он долго слушал, а потом сказал: «Сестра, я не понимаю». Ее лицо озарилось улыбкой, и она облегченно выдохнула: «Свои». Вспоминает, как тяжело складывались отношения с ребятами из отряда самообороны, которые требовали от военных жестких действий, а перед ними стояла другая задача – «мирно и бескровно». Вспоминает, как за один день выучил гимн «Легендарный Севастополь», который звучал повсюду: «Ты лети, крылатый ветер, над морями, над землей, расскажи ты всем на свете про любимый город мой. Всем на свете ты поведай, как на крымских берегах воевали наши деды и прославили в боях легендарный Севастополь…» Вспоминает, как взметнулся в голубое небо Севастополя российский флаг.

За годы военной службы у «младшего Игната» немало наград. Но самая дорогая – «За возвращение Крыма» – лежит прямо у сердца, во внутреннем кармане пиджака. И уже совсем скоро, через несколько часов, как только поезд прибудет в Севастополь, он протянет медаль деду – «старшему Игнату» – и скажет просто: «Знаешь, дед, а у нас с тобой теперь есть общая весна – крымская».

Михаил СМЫКОВ

Оцените материал
(0 голосов)

 

Наименование СМИ: "Мичуринская мысль"

Учредитель: Общество с ограниченной ответственностью "редакция газеты "Мичуринская мысль".

Главный редактор: Поляков Д. А.

Адрес электронной почты редакции: Адрес электронной почты защищен от спам-ботов. Для просмотра адреса в вашем браузере должен быть включен Javascript.

Teлефон редакции: 8 (475-45) 5-02-21

Адрес редакции: 393760, Тамбовская обл, г. Мичуринск, ул. Красная, д. 97А, к. 1

Зарегистрировано Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций.

Свидетельство о регистрации СМИ ЭЛ № ФС77-70559 от 25 июля 2017 года.